«Любовь – это способ быть живым», – режиссер Матиас Мальзьё о новом фильме, романтике и Париже

В преддверии выхода фильма «Русалка в Париже»

Культура / Фильмы + ТВ
11 июля 2020 / Автор: Ольга Безнос / Фото: Предоставлены пресс-службой; ©Léa Ghirardotti / Sony Pictures Entertainment
Поделись с друзьями:

9 июля в украинский прокат вышел фильм «Русалка в Париже» Матиаса Мальзьё. Harper’s Bazaar Украина поговорил с французским режиссером, писателем и музыкантом о его дебюте и сотрудничестве с Росси де Пальмой, о спонтанности и контроле, о Париже и борьбе за жизнь, в которой любовь играет не последнюю роль.

Как проходит ваш карантин?

Сейчас уже лучше, но этот период был странным для меня. Фильм «Русалка в Париже» пробыл в прокате только 3 дня – он тоже оказался в локдауне. Пришлось вернуться в реальность и сфокусироваться на новых идеях.

 

Вы работаете над чем-то новым?

Да, я работаю над книгой поэзии со своей девушкой – релиз запланирован на октябрь. На днях закончил еще одну книгу – о моей поездке на мотоцикле из Парижа в Дюссельдорф, где я встретился со своим донором костного мозга (в 2013 году у Матиаса диагностировали заболевание крови, из-за которого его костный мозг не вырабатывал достаточное количество кровяных телец. – Прим. ред.). Еще я начал работу над следующим проектом – скорее всего, это будет не фильм, а сериал. Он о фильме «Путешествие на Луну» Жоржа Мельеза. Идея в том, чтобы сделать продолжение таким, каким оно было бы, если бы Жорж снимал сиквел сейчас, с использованием современных технологий.

 

Очень продуктивно.

Это мой способ самосохранения.

Отличный способ. Процесс создания «Русалки в Париже» тоже был интенсивным: вы одновременно работали над книгой, сценарием и саундтреком. Это было сложно?

Сейчас я думаю, что проделал огромную работу, но она тоже связана с моим заболеванием. Когда вышел фильм «Джек и Механика сердца» (первый анимационный фильм Матиаса. – Прим. ред.), мне пришлось проводить время в больнице вместо того, чтобы наслаждаться релизом фильма, промоакциями и фестивалями. Выздоровев, я захотел отвоевать это время, вернуть его себе. И начал писать книгу. Поначалу Гаспар был фанатом западной фолк-музыки и пел каверы на Джонни Кэша и Хэнка Уильямса, но я решил, что этому персонажу нужны собственные песни (Матиас является фронтменом группы Dionysos. – Прим. ред). Мы записали целый альбом с группой. Сначала весь музыкальный материал был саундтреком для книги, а уже впоследствии – для фильма. Все было художественно связано – это невероятный опыт. Я всегда находился внутри истории, и сначала мне казалось, что я управляю одной лодкой под названием «Русалка в Париже». В итоге оказалось, что лодок было три. Первая – фильм, вторая – книга и песни, третья – тур с альбомом. И 60 имейлов в день, на которые нужно ответить. Я не жалею об этом, потому что получал удовольствие от процесса. Но сейчас я предпочел бы делать все по очереди. 

Это ваш первый фильм. Не страшно было пробовать себя в новой сфере?

Манера повествования похожа. Когда я делал анимационный фильм, мне хотелось, чтобы он был реалистичным. Чтобы свет, текстуры и все остальное выглядело по-настоящему. А когда я снимал «Русалку в Париже» с настоящими актерами, мне хотелось, чтобы фильм напоминал анимацию – декорациями или манерой игры. Поэтому Гаспар все время бегает. Мне нравится энергия, которую можно почувствовать в анимационных фильмах. Мне нравится использовать инструменты не так, как положено. Когда я пишу песню – думаю об атмосфере в фильме, когда я работаю на площадке – вспоминаю о психологии персонажей, которую описывал в книге. На съемках всегда присутствовала эта игра, и она очень стимулировала.

 

Расскажите о сотрудничестве с Росси де Пальмой. Как вам работалось вместе?

Я ее огромный фанат как актрисы и как женщины. Она – потрясающий человек. Я всегда восхищался ее харизмой, ее поэтичностью. Росси – настоящая поэзия, поскольку она забавная, добрая и всегда остается собой. Она прочла книгу «Джек и Механика сердца» и согласилась поучаствовать в озвучке. 2 дня, которые мы провели, записывая ее голос, были удивительным опытом импровизации и экспериментов. После этих сессий я сказал ей, что, если когда-нибудь буду снимать фильм, мечтаю увидеть ее на съемочной площадке. Она согласилась. Героиню Росси я придумал специально для нее. Работать с этой актрисой было здорово, как я себе и представлял. Она делает всех вокруг лучше. И даже когда съемочная группа устает, Росси всегда в хорошем настроении. Она как солнце на съемочной площадке.

А как вы выбирали актрису на главную роль – Мэрилин Лиму? Возможно, это была любовь с первого взгляда, как происходит с ее персонажем в фильме?

Работа над проектом длилась четыре года, и изначально кастинг был другим. Русалку должна была играть Клеманс Поэзи, но, когда мы получили финансирование, она забеременела. Я писал книгу, представляя ее, поэтому было сложно найти замену. Однажды моя знакомая актриса рассказала мне о Мэрилин и показала ее фото. У Мэрилин большие глаза, нетрадиционная красота – совсем другая русалка. Но я не собирался искать новую Клеманс, я хотел найти новую русалку. И когда мы встретились, прежде, чем она заговорила, я понял: «Если она захочет сниматься, эта роль – ее». В ней есть хрупкость, что-то магнетическое. У нас установилась связь, и все вышло отлично, потому что было желание. Желание – самое главное. Она хотела быть русалкой, поэтому все получилось. Но на съемках все было не так просто: у нее был тяжелый хвост, ей нужно было проводить много времени в воде, подготовка к каждому съемочному дню была длительной. Но Мэрилин прекрасно справилась, и я благодарен ей за все, что она дала мне и фильму.

Большую роль в фильме играют случайности, спонтанность. В вашей жизни тоже? Или вы предпочитаете все контролировать?

Мне нравится терять контроль, но нужно сохранять баланс. Я не могу жить, контролируя все, – это скучно. Но нельзя все время терять контроль, потому что можно наделать много ошибок. Это как на сцене, где сделать хорошее шоу означает отпустить контроль. Но если ты потеряешь его полностью, ты потеряешь и аудиторию. Поэтому нужно сохранять его и отпускать – ты каждый раз балансируешь между. Так же и на съемках. Если это полная импровизация, теряется моя история и мой стиль, а если импровизации нет, теряется спонтанность актеров и ДНК персонажей. А в этом фильме спонтанность и есть их ДНК. Русалка оказывается в Париже, попадает в квартиру к парню – она не знает ничего об этом мире, поэтому должна быть спонтанной. А Гаспар не знает ничего о том, как заботиться об опасной русалке. Поэтому я просил актеров импровизировать. Например, сцена с Росси в ванной изначально была очень короткой. Главные детали были четко прописаны в сценарии, но моменты импровизации придают им особый вкус. В жизни я стараюсь вести себя так же. Да, я ошибаюсь, но учусь на этих ошибках и стараюсь импровизировать. Это похоже на серфинг. Когда ты на волне, ты не капитан. Капитан – волна, и тебе нужно это принять. Нужно принять то, что ты можешь почувствовать себя Богом, а через пару секунд – неудачником.

 

«С помощью воображения можно изменить мир. Хотя бы твой собственный, а это уже отличное начало» – эта фраза звучит в начале фильма. Как думаете, фильмы и искусство могут изменить мир? Есть ли у вас такая цель?

Эта фраза – ДНК фильма, мечтателей и моей жизни. Иногда, если ты делаешь фильм с вымышленными существами, к примеру с русалкой, люди могут подумать, что это не по-настоящему. Но для меня этот фильм – очень личный. Я стараюсь так подходить к жизни. Само по себе воображение не может изменить мир – это сказка. У воображения нет волшебной силы. Но когда оно начинает работать в нашем персональном мире, это становится реальностью. С помощью воображения можно изменить себя, а если каждый изменит себя, весь мир начнет меняться.

Почему в качестве вымышленного персонажа вы выбрали именно русалку?

Я хотел найти для Гаспара самую прекрасную и самую опасную девушку. Изначально в этой истории не было мифологического существа. Это была история о парне с разбитым сердцем и эго, который больше не хочет влюбляться. Потом он встречает девушку, влюбляется и понимает, что это рискованно, но он хочет снова быть собой. И я подумал, что было бы интересно, если бы эта девушка могла убивать голосом. Гаспар был певцом, и забавно, что его соблазнил голос, который убивает. Так что русалка стала идеальным инструментом, чтобы выразить противоречия в сердце и разуме Гаспара. Кроме того, 4 года назад в Париже было большое наводнение. Уровень воды в Сене очень поднялся, и это стало началом истории. Мы находили рыб на дорогах и на набережной – это было очень поэтично и хаотично одновременно. Когда я впервые увидел рыбу, выброшенную на берег, я подумал: «А что, если бы на набережную Парижа выбросило русалку?» Я не хотел снимать эту историю на юге Франции или на Гавайях – в подходящем для русалки месте. Я решил сделать так, чтобы она оказалась в Париже, и назвал фильм «Русалка в Париже».

 

Париж – один из самых популярных в кинематографе фильмов. Но чем он вдохновляет лично вас?

Я родился на юге Франции, Париж для меня – не родной город. После того как я долгое время провел в больнице, случилась террористическая атака. Я очень тяжело это переживал. Мне захотелось написать историю, в которой Париж снова стал бы чарующим. Хотя я уже много лет живу в этом городе, гуляя по ночным улицам и глядя на мосты, все еще восхищаюсь его красотой и шармом. Мне хотелось, чтобы Париж выступил всезнающим рассказчиком этой истории, а не ассоциировался с кровью и террором.

Как столкновение с болезнью повлияло на ваше восприятие жизни?

Она изменила многое. Сейчас я все ощущаю более остро. Я сильнее чувствую радость, сильнее чувствую боль. Чувствую себя одновременно более хрупким и сильным – это противоречивые ощущения, но это так. Наверное, поэтому я взялся за этот проект после выздоровления, одновременно занялся фильмом, песнями, книгой и туром – это было слишком, но это был мой способ, чтобы снова стать живым. Снова чувствовать себя живым – это часть ДНК фильма. Я не рассказываю историю о мужчине, который пробуждается к жизни, посредством Гаспара. Но в каком-то смысле это она и есть, ведь сердце Гаспара было разбито. Я считаю, что человек, который не хочет любить, мертв. В этом нет жизни. Это бывает сложно, и, как я объяснял в фильме, любовь, конечно, ранит. Но все дело в том, как ты с этим борешься. Это приятная борьба – попробовать любить. Это способ быть живым. И это урок, который я вынес из времени болезни. Конечно, тебя спасает техника и медикаменты, но тебя также спасает и любовь: любовь твоей семьи, людей, которые заботятся о тебе в больнице, и твоя собственная любовь к жизни. Если ты больше не любишь жизнь, ты можешь получить все лекарства, но не найдешь выхода. В общем, я остался собой, но с ультрачувствительностью. А еще теперь я не могу выносить людей, которые постоянно жалуются. Я знаю, что это плохо, ведь не все люди сталкивались со смертью, и я пытаюсь понять их. Это негативное последствие моей травмы. А позитивные последствия в том, что я с большой энергией наслаждаюсь жизнью и работой.

 

В фильме несколько мужчин умирают из-за разбитого сердца. Как этого избежать?

Гаспар создан для любви, и он не живет по-настоящему, если не любит. Из-за того что ему причинили сильную боль, он пытается забыть эту часть себя, чтобы защитить себя. Если вы обожжете палец, после этого вы будете аккуратны с огнем. Иногда можно быть аккуратным в хорошем смысле, но можно стать слишком аккуратным и потерять себя настоящего. Когда в жизни Гаспара появляется русалка, его настоящая личность опять начинает расцветать. Сначала он не хочет замечать этого, но час за часом она становится все живее, и в итоге он рискует своей жизнью, чтобы снова всецело стать собой. И если здесь есть мораль, как в сказке, она состоит в том, что мы должны быть собой. В жизни каждому из нас приходится сталкиваться с ранами, скорбью и множеством трудностей. Но интерес жизни и истории (а жизнь и есть история) состоит в том, какое решение мы найдем, чтобы бороться.

Когда ты обжигаешь палец, какое-то время не чувствуешь обожженную кожу. Но потом снова начинаешь чувствовать, забываешь, и страх проходит.

Последняя страница книги – о том, что надо не бояться начинать сначала. Мы каждый раз все начинаем заново. Писать – это начать заново. Когда вы на съемочной площадке с актерами, вы все начинаете по новой, делаете разные дубли. Тебе может быть страшно, но ты должен начать заново. Ты можешь упасть или ошибиться, но должен начать заново. Вся жизнь состоит из этого. Иногда это трудно, порой – очень грустно. Но бывает так, что, раз за разом начиная все сначала, ты получаешь то, что хочешь, – это прекрасный и ценный момент.